Облупившийся образ (2013 «Иностранная литература»№9, с.253-9)

В сентябрьском номере Иностранки было опубликовано мое открытое письмо в редакцию по поводу публикации Марии Карп, посвященной прославлению великих подвигов Дж.Оруэлла в Испании. К сожалению, редакция не согласилась напечатать второй вариант письма,  снабженный ссылками. Поскольку я не был вполне уверен, что публикация состоится, то в первом варианте письма (опубликованном) не указал свои источники, которые ВСЕ почерпнуты в интернете. Привожу поэтому вариант письма с источниками, чтобы каждый интересующийся смог проверить достоверность приведенных мною фактов и обстоятельств. Чтобы второй вариант письма не выглядел слишком громоздким, половину ссылок пришлось сократить, часть из них видна здесь как надстрочные арабские индексы. Могу интересующимся представить и эти ссылки. Публикация второго варианта письма тем более важна, поскольку из опубликованного текста получается, что я замалчиваю имя «одного бельгийского исследователя», Берта Говэртса, который и раскопал странности в биографии Коппа.   Я, в свою очередь,  прочитал как следует сказку «Скотхоз» и раскопал неизвестные/замалчиваемые подробности из  биографии Лоуренса О’Шоннесси.
С Б.Говэртсом и другими исследователями Дж.Оруэлла, кстати, я не знаком.

Уважаемая редакция,

В 12-м номере журнала «Иностранная литература» за 2012 год были опубликованы отрывки из будущей книги Марии Карп о Джордже Оруэллеi. Мария Карп давно занимается Оруэллом и является известным специалистом в этой областиii. Образ Оруэлла, представленный в будущей книге, как следует из указанной публикации, вполне традиционен. Не портрет, а, скорее, икона рыцаря «интеллектуальной честности», борца за правду, убежденного сторонника демократического социализма, противника тоталитаризма и т.д. и т.п. Однако, ранее неизвестные факты, совершенно неожиданно для поклонников Оруэлла вскрывающиеся в последние 20 лет, увы, добавляют все новые и новые тени и мрачные краски на этот сияющий портрет. Я не буду пересказывать скандальной истории с попыткой изнасилования Джасинфы Буддикомiii, закрывшей для Оруэлла (еще Блэра тогда) карьерные перспективы в метрополии и заставившей его уехать в Бирму, или еще раз обсуждать моральные аспекты подготовленного им для спецслужб Соединенного Королевства списка 38 британских криптокоммунистов, криптоевреев и криптогомосексуаловiv. Ставшая достаточно случайно известной записная книжкаv, содержавшая список подозрительных социалисту Оруэллу англоязычных писателей, артистов, политиков, в том числе, ирландца Б.Шоу, американца Дж.Стейнбека, британцев Дж.Пристли, Ч.Чаплина и др. (всего 135 чел, с прелестными замечаниями и характеристиками взятых на карандаш криптосубъектов) составлялась, очевидно, на протяжении многих лет вращения Оруэлла в левых кругах и многое проясняет в истинных, а не провозглашаемых политических убеждениях ее составителя. Вероятно, эти резкие штрихи к портрету писателя уже известны Марии Карп, но она рассматривает их всего лишь как причудливую игру светотени.

Но в рассматриваемой публикации неоднократно и крайне положительно упомянут лучший друг, соратник и даже свояк Оруэлла, человек, известный как Жорж Копп. Оруэлл дает Жоржу Коппу в «Памяти Каталонии»vi самую положительную характеристику. Очевидно, что Мария Карп рыцарю интеллектуальной честности абсолютно доверяет, вполне убеждена в клеветническом характере наветов испанских республиканцев на Ж.Коппа и считает его арест и заключение необоснованными и инспирированными сталинскими агентами в Испании, а обвинение в пособничестве фашистам бесстыдной выдумкой сталинской пропаганды, которая вдобавок была озвучена крайне сомнительными и темными личностями, пробравшимися в британское подразделение ПОУМ.

Однако, в 2006 году бельгийский исследователь Берт Говэртс, изучая переписку Коппа, установил, что сомнительной личностью является именно Жорж Коппvii. Солидное британское издание «Спектэйтор» даже назвало Коппа: «чрезвычайно подозрительный товарищ Оруэлла» (deeply suspect associate of Orwell’s called Georges Kopp)viii. Если бы это выражение встретилось в юридическом контексте, его можно было бы перевести с английского и как «подозреваемый соучастник Оруэлла, известный как Жорж Копп».

Во время Второй Мировой войны этот «подозрительный товарищ», находясь на территории входившей тогда в гитлеровский блок и оккупированной Франции, сотрудничал-таки с фашистами, работая на спецслужбу коллаборационистского режима Виши, известную как 2-ое специальное бюро. Одновременно он являлся и агентом британской разведки MI5, т.е. был двойным агентом. Подняв довоенные бельгийские архивы, Б.Говэртс установил, что все приведенные Оруэллом в «Памяти Каталонии» о Коппе сведения — ложные. Вот, что говорит Оруэлл: «Копп был моим личным другом, я служил под его командованием долгие месяцы. Мы вместе были под неприятельским огнем, и я знал многое о жизни этого человека. Он пожертвовал всем — семьей, родиной, материальным благополучием, только чтобы приехать в Испанию и сражаться с фашизмом. Покинув Бельгию без разрешения, вступив в иностранную армию, числясь офицером запаса бельгийских вооруженных сил, а — до этого — помогая нелегально производить боеприпасы для испанского правительства, Копп рисковал, вернувшись на родину, многолетним тюремным заключением.»6 Но данные бельгийских архивов свидетельствуют, что Копп не был подданным Бельгии, не служил в бельгийской армии, не был бельгийским офицером запаса, не производил нелегально никаких боеприпасов ни для республиканской Испании, ни для кого-то другого, и потому не состоял в Бельгии под следствием, никакое заключение ему не грозило, и он, кстати, беспрепятственно посещал Бельгию после войны7. Принесенные Коппом на испанский алтарь жертвы Оруэлл также, мягко говоря, преувеличил: с бельгийской семьей Копп расстался еще до поездки в Испанию, Бельгия его родиной могла считаться не более, чем Россия, в которой он родился, или Швейцария или другие страны, где он жил некоторое время, пожертвованное Коппом материальное благополучие — также плод оруэлловского литературного вдохновения.

Еще один пикантный момент состоит в том, что сведения о сотрудничестве Коппа с фашистами во Франции вытекают именно из его переписки с Оруэллом, которая не прерываласьix, несмотря на состояние войны ( с июля 1940 г.) между Великобританией и вишистским режимом. Т.е. Оруэлл знал, что Копп сотрудничает с фашистами. Возникает множество вопросов, таких как: доложил ли Оруэлл «куда следует» о том, что его «личный друг» сотрудничает с врагом, был ли сам Оруэлл сотрудником спецслужб и потому переписывался с Коппом, если был, чьих спецслужб и т.д.? Как утверждает Б.Говэртс, в деле агента британской разведки Ж.Коппа, хранящемся в лондонском архиве, имеется характеристика, данная Коппу Оруэллом (!), мол, это человек аполитичный (с какой же целью тогда он рисковал жизнью в Испании, «пожертвовав семьей, родиной и материальным благополучием»??-А.Я.) , любит выпиливать лобзиком, и все такое, но ни слова не сказано о сотрудничестве того с нацистами! Опять его выгораживает, как и в «Памяти Каталонии»? Или Оруэлл — сам сотрудник британской спецслужбы, знает, что британская спецслужба знает, что Копп — двойной агент и потому об этом не сообщает? Т.е. Оруэлл — контрразведчик и участник битвы британской и фашистской разведок?

Но Коппа и Оруэлла буквально роднит с фашизмом еще кое-что. Точнее, кое-кто. Жена Оруэлла, Айлин (урожденная О’Шоннесси), в одном из писем называет своего брата Лоуренса О’Шоннесси «прирожденным фашистом»x. Конечно, между родственниками бывает всякое, бывают и шутки, бывают и ссоры. Может быть, это шутка такая, или же сказано вследствие семейной размолвки, в сердцах. Известно, впрочем, что отношения Айлин и Лоуренса были самые нежные и братские. Менее известно, что хирург Лоуренс О’Шоннесси был учеником личного врача Гитлера, проф. Саарбрука, и считал его не только своим научным руководителем, но и духовным учителемxi. Лоуренс часто ездил в Берлин, а проф.Саарбрюк часто навещал Лоуренса в Лондонеxii. Т.о., высказывание Айлин о брате в частном письме — это не шутка и не семейный разлад, а просто откровенничанье с подругой. Именно в доме «прирожденного фашиста» Лоуренса О’Шоннесси и его жены, Гвен, прожил несколько месяцев Жорж Копп, вернувшись(?) из «застенков» Испанской республики в Великобританиюxiii, а не в Бельгию, где его, как выяснилось, никто и не думал преследовать. Именно Лоуренс и его жена выхаживали Коппа, подвергавшегося, по его словам, на допросах республиканцев пыткам, но по счастливому стечению обстоятельств (?) избежавшего расстрела и вернувшегося в Англию. Впоследствии О’Шоннесси, Оруэлл и Копп стали родственниками, когда Копп женился на сестре жены Лоуренса, шурина Оруэлла.

Кстати, когда начались боевые действия между Британией и Германией хирург Лоуренс чрезвычайно стремился на фронт, причем, как можно ближе к передовой, для того, мол, чтобы быстрее оказывать раненым бойцам неотложную хирургическую помощь. При эвакуации британских войск из Дюнкерка, хирург Лоуренс О’Шоннесси пропал без вести, хотя газеты почему-то сообщили, что он погиб10.

Загадочным образом в 1945 г. погибла и сестра О’Шоннесси, Айлин, жена Оруэлла и свояченница Коппа. В ходе рутинной операции по поводу женской болезни, не предвещавшей никаких осложнений, она умерла. Как гласило заключение, от чрезмерной анестезии…

О противоречиях и странностях в биографиях Оруэлла и его родственников О’Шоннесси и Коппа можно рассказывать еще долго, но я хотел бы объяснить, почему я столь заинтересовался этим чрезвычайно знаменитым, но не вполне оригинальным, о чем я еще скажу, писателем и его окружением. Точнее всего писателя характеризуют его произведения — это истина избитая, и потому за нее две небитых дают. Года три назад я решил перечитать главное произведение Оруэлла, роман «1984», который читал в конце 80-х, когда его впервые в СССР опубликовали в «Новом мире». В предисловии к роману в журнале было сказано, что Оруэлл всю жизнь был демократическим социалистом и последовательным борцом с тоталитаризмом, какие бы формы тот не принимал. Содержание прочитанного произведения, представляющее собой, как я недавно для себя выяснил, переработанный Оруэллом для другого времени и места роман «Мы» демократического социалиста Е.Замятинаxiv, не противоречило сказанному в предисловии. И я долгие годы считал Оруэлла демократическим социалистом.

К счастью, в книжке, которая подвернулась мне под руку в гостях у знакомых, была и сказка «Скотный двор», с которой, должен в этом признаться, я ранее не удосуживался ознакомиться. По мере чтения сказки глаза на Оруэлла у меня раскрывались все шире, а брови поднимались до самых границ моего большого, с залысинами, лба.

Дело в том, что смысл сказки «Скотный двор», ее послание читателю, однозначно характеризует Оруэлла как ненавистника социальной справедливости, равенства, братства и т.д. В самом деле, пролетариат, по мнению Оруэлла — это скот, капиталисты — люди. Плохие капиталисты своей нерадивостью и нерасторопностью приводят скот к восстанию. Хорошие же, умело ведущие дело, естественно, никогда до такого безобразия не доведут. Таким образом, Оруэлл считает, что пролетариев следует держать в стойле, но вести хозяйство ответственно и аккуратно. Сама социалистическая идея, по мнению Оруэлла — это всего лишь приснившийся одному из скотов сон — и уж никак не теория: мало ли что приснится старому животному — корыто, полное сочного жмыха, например.

С точки зрения Оруэлла, капиталисты настолько выше пролетариев, насколько люди выше быдла, но и в среде быдла тоже все неравны. Это неравенство закреплено генетически: одни виды способны освоить лишь одну или несколько букв, другие, несколько более развитые, владеют — только подумать! — всем алфавитом. Это исконное, по мнению Оруэлла, неравенство и приводит к расслоению и загниванию коллективного хозяйства: выделяются более сметливые скоты и воспроизводят порядок, придуманный капиталистами-человеками. В то же время некоторые плохие капиталисты позорят свой класс и оскотиниваются, яко пролетариат.

Подобная убежденность Оруэлла во врожденном и наследуемом превосходстве представителей высших классов и недоразвитости и отсталости людей низших сословий не только не вписывается ни под каким соусом в социалистический винегрет (Т.Компанелла, А.Сен-Симон, К.Маркс, Ф.Энгельс, П.Прудон, Э.Бернштейн, В.Ленин, Л.Троцкий, В.Брандт, Ф.Миттеран, У.Пальме, Ф.Олланд, Ф.Кастро, У.Чавес и т.д.), но не согласуется даже с либеральными требованиями французской буржуазной революции о свободе, равенстве и братстве всех людей. Какое уж тут может быть братство и равенство между хозяином поместья и его курицей-несушкой? Противоречит это классовое высокомерие и религиозным представлениям о том, что люди сотворены равными перед богом. Совершенно очевидно, что мораль автора «Скотного двора» лучше всего соотносится с моралью рабовладельцев, признающих своих рабов не людьми, но вещами. Или рабочим скотом.

Обычно, говоря о «Скотном дворе», англоязычные исследователи предпочитают усматривать влияние Свифта: дескать, Оруэлл в своей сказке следует традиции «Путешествий Гулливера». А у Свифта лошади представлены даже более благородными существами, чем люди. Поэтому уподобление низших классов и разного рода социалистов домашнему скоту в сказке — всего лишь дань великой свифтовской традиции и не свидетельствует о презрении и ненависти автора к пролетариям и социалистам. Однако, теряющий человеческое достоинство человек в сказке Оруэлла начинает напоминать свинью, что доказывает врожденное скотское, по убеждению Оруэлла, состояние определенных классов и социальных групп, соответствующего достоинства не имеющих изначально. Степень скотообразия каждого персонажа в сказке Оруэлла в точности обратно пропорциональна его человеческому достоинству.

Здесь уместно сказать о том, что идею, и, в значительной части, сюжет «Скотного двора» Оруэлл позаимствовал вовсе не у Свифта, а из опубликованного в 1917 году в русском журнале «Нива» памфлета «Скотской бунт»xv, который, как утверждалось в кратком предисловии редакции, принадлежал перу известного украинского национал-демократа Н.Костомароваxvi. Сдвоенный выпуск журнала, задержавшийся на несколько месяцев вследствие революционных событий в России, вышел как раз в самый разгар корниловского мятежа. Напомню, что ген. Корнилов намеревался стать диктатором, свергнуть хотя и Временное, но законное правительство во главе с социалистом-революционером Керенским, расстрелять при необходимости Советы в полном составе, и загнать, таким образом, распоясавшееся и обнаглевшее, по мнению монархистов, народное быдло в стойло.

Однако, в сказке Оруэлла меня поразила даже не столько ее очевидная, позаимствованная из псевдо-костомаровского «Скотского бунта», общая антидемократическая, феодально-крепостническая направленность, сколько ее острый, сиюминутный политический смысл, относящийся непосредственно к моменту работы Оруэлла над этим опусом. Все персонажи и события сказки легко узнаваемы: сам Оруэлл в одном из писем признавал, что это сатира на сталинский режим в Советской России. Боров Наполеон — это, конечно, И.Сталин, боров Снежок — Л.Троцкий, люди, хозяева поместий, господа Пилкингтон и Фредерик — это Черчилль и Гитлер, соответственно. Битва быдла и сил помещика Фредерика у мельницы — это кровопролитная война СССР и нацистской Германии, изображенная Оруэллом чрезвычайно глумливо и кощунственно.

Отношение Оруэлла к событиям, происходившим в мире в 1943-1944 гг, т. е. в момент написания сказки, ясно и прозрачно. По мнению автора, недостойный человек, Пилкингтон-Черчилль, идущий на сотрудничество с коммунистическим скотом, оскотинивается, а более достойный человек, Фредерик-Гитлер — нет. Особенно беспокоит автора сказки, что Пилкингтон и Фредерик не могут договориться между собой, ведь они же люди! Да и их первоначальное, до момента возникновения разногласий, отношение к бунту животных совершенно тождественно. Вместо поиска согласия с Фредериком-Гитлером, свинообразный и, очевидно, ненавидимый Оруэллом Пилкингтон-Черчилль вступает в тесные отношения со свиньей-Сталиным.

Кстати, при чтении сказки хорошо образованные представители правящего класса Великобритании должны были улавливать, что в 19 веке жил-был довольно известный архитектор, строивший в готическом стиле, Фредерик Пилкингтонxvii. Таким образом, противоборство Пилкингтона и Фредерика, согласно Оруэллу, противоестественно с любой точки зрения, и виноват в нем, несомненно, Пилкингтон, вставший на сторону быдла.

Лучше всего собственное отношение к Гитлеру Оруэлл выразил в достаточно двусмысленной рецензии на книгу Гитлера «Моя борьба». Заявляя с одной стороны, что он «размышлял, что убил бы Гитлера», буде такая возможность ему бы представилась — ведь Гитлер — враг Великобритании!, но, с другой стороны, он со всей откровенностью признается: «считаю должным заметить то, что я никогда не мог заставить себя не любить Гитлера.»xviii Оказывается, любит-то понимающий себя социалистом Оруэлл крайне правых «социалистов», правее некуда, а не упомянутый выше левый винегрет. Гитлер в этой рецензии — это страдающий мученик, прикованный Прометей и практически, да-да!!, распятый Христос.

Необходимо отметить, что в Великобритании в 30-40 годах была исключительно влиятельная профашистская партия, имевшая в своем составе представителей высшей британской аристократии, один список которых занял бы целую книжную страницуxix. И во главе этого списка был представитель правящей фамилии, отрекшийся от престола король Эдуард VIII, который настолько разделял нацистские идеи, что, будучи с визитом в Германии, приветствовал Гитлера полным нацистским салютомxx. В июле 1940 г. Черчилль наступил всей этой «элите» на хвост, запретив Британский Фашистский Союз и отправив экс-короля в почетную ссылку подальше от Европы, губернатором Багамских островов, о чем, кстати, пишет Оруэлл в своих дневниках. Понятно, какие чувства вызывал Черчилль у указанной элиты «человеков», к которой, как явствует из сказки «Скотный двор», несомненно относил себя и аристократ и итонский выпускник Дж.Оруэлл. Интересно, что не постеснявшийся впоследствии составить донос «куда следует» на своих левых «друзей» Оруэлл счел безнравственным донести туда же на многочисленных британских криптофашистов (а также на упомянутого «личного друга», сотрудничавшего с врагом, и родственника-хирурга), причем в то время, когда нацисты из состава указанной «элиты» уже подобрали для Великобритании будущего достойного гауляйтера и коллаборационистское теневое правительство.

Но, может быть, политическая направленность сказки «Скотный двор» не совпадает с направленностью других произведений знаменитого «демократического социалиста»? Может быть, я в этом опусе что-то недопонял, недотумкал, гиперинтерпретировал, т. е. напридумывал того, что автору и не снилось, наконец? Я задал себе труд и прочитал его романы и очерки 30-х и 40-х годов, написанные в духе добросовестного капреализма. Да, он пишет об интеллигентах, не лишенных определенных положительных качеств, о леваках, скромных, одиноких бунтарях. Но у этих интеллигентов, бунтарей и леваков недостаточно белый цвет кожи, они имеют открытые или скрытые физические и моральные уродства, и либо кончают у него жизнь самоубийством, либо перековываются в осознавших и осудивших свои заблуждения строителей светлого капиталистического будущего, либо находят утешение в религии. Именно такие альтернативы социализму в «Да здравствует фикус!» и видитxxi мучительно преодолевающий свою левизну оруэлловский Гордон Комсток, осознавший в конце концов правоту и необходимость мещанского фикуса. Ни одного персонажа у Оруэлла отдаленно напоминающего не то, что Павла Власова, но хотя бы Астрова, не сыскать! Понятно, к каким выводам должен был прийти британский левый интеллектуал, на которого и были нацелены сочинения вращавшегося среди левых писателя, числившегося не то троцкистом, не то независимым лейбористом, не то тори-социалистом, что по своеобразию не менее оригинально, чем, например, конституционномонархический анархист.

Итак, изучение произведений Оруэлла, главного и самого весомого свидетельства о воззрениях этого (как и любого другого) автора, приводит к выводу, что его растиражированные звонкие слова о приверженности «демократическому социализму, как я его понимаю», есть всего лишь пропагандистский прием. «Все искусство есть пропаганда» настойчиво твердил в своих творенияхxxii самый известный англоязычный пропагандист 20 века.

А то, чем именно занимались в Испании бывший колониальный полицай Оруэлл и белоэмигрантский офицер(?) Ж.Копп, фронтовой отпуск которых совершенно случайно совпал с начавшимися в Барселоне братоубийственными столкновениями в тылу испанской республиканской армии, возможно, еще когда-нибудь и совершенно непредсказуемо откроется, как неожиданно всплыли «список Оруэлла», история с Джасинфой, неприятные подробности биографии лучшего друга Оруэлла, Ж.Коппа, нацистские связи его шурина О’Шоннесси и т.д…. И портрет Дж.Оруэлла@А.Э.Блэра приобретет свой окончательный и неотретушированный вид.

i Мария Карп (2012) Иностранная литература, N12 Оруэлл в Испании. http://magazines.russ.ru/inostran/2012/12/k23.html

ii М.Карп( 2001) Перевод и послесловие к сказке Оруэлла «Скотный двор». Изд. «Азбука-классика». http://orwell.ru/library/novels/Animal_Farm/russian/rafw_mk

iii John G. Rodwan, Jr. (2008) California Literary Review. George and Jacintha: On the Limits of Literary Biography http://calitreview.com/517

iv Timothy Garton Ash(2003) The New York Review of Books. Orwell’s List

http://www.nybooks.com/articles/archives/2003/sep/25/orwells-list/

vi Джордж Оруэлл(1938) Памяти Каталонии

http://orwell.ru/library/novels/Homage_to_Catalonia/russian/r_htc

vii The Lost Orwell by ed.Peter Davison (Timewell Press, 2006)p.83-91

Bert Govaerts(2007) ‘Comandante Georges Kopp‘ In: ‘Brood en Rozen’, №1 (AMSAB, Ghent)

viii Philip Hensher (2006 )The Spectator . Odd odds and ends

http://www.spectator.co.uk/books/22088/odd-odds-and-ends/

ix Orwell Diaries (1938-1942) например,

http://orwelldiaries.wordpress.com/2012/08/18/18-8-42/

x DJ Taylor (2005)The Guardian Letters throw new light on Orwell’s first wife

http://www.guardian.co.uk/books/2005/dec/10/georgeorwell.classics

xi Laurence O’Shaughnessy Obituary, The Irish Times, Jun 6, 1940

http://ghgraham.org/text/laurenceoshaughnessy1901_obit.html

В некрологе О’Шоннесси в ирландской газете искажена фамилия личного врача Гитлера: указана Saarbruck, на самом деле это Фердинанд Зауэрбрух (Sauerbruch), личный врач Гитлера, рьяный националист, удостоенный высших наград 3 рейха, хотя и не член НСДАП.

xii Laurence O’Shaughnessy Obituary, The Irish Independent, Jun 6, 1940

http://ghgraham.org/text/laurenceoshaughnessy1901_obit.html

xiv Исаак Дейчер (1954 ) «1984»: мистицизм жестокости

http://orwell.ru/a_life/deutcher/russian/r_moc

Denis Donoghue England, Their England Commentaries on English Language and Literature

xv Николай Костомаров(1917) Нива № 34-37 Скотской бунт

http://lib.rus.ec/b/67048/read#t1

xvi Виталий Третьяков(1988) Московские Новости «Джордж Оруэлл или Николай Костомаров?»

http://orwell.ru/a_life/tretjakov/russian/r_gonk

xvii Frederick Thomas Pilkington– Wikipedia http://en.wikipedia.org/wiki/Frederick_Thomas_Pilkington

xviii Джордж Оруэлл(1940)Рецензия на „Майн Кампф” Адольфа Гитлера

http://orwell.ru/library/reviews/hitler/russian/r_hit2

xix British Union of Fascists– Wikipedia http://en.wikipedia.org/wiki/British_Union_of_Fascists

xx Edward VIII– Wikipedia http://en.wikipedia.org/wiki/Edward_VIII

xxi Джордж Оруэлл (1936) Да будет фикус, ч.5

http://orwell.ru/library/novels/Keep_the_Aspidistra_Flying/russian/r_ktaf

xxii George Orwell(1940) Charles Dickens. V

http://orwell.ru/library/reviews/dickens/english/e_chd

George Orwell(1941) Review of “Burnt Norton”, “East Coker” and “The Dry Salvages” by T. S. Eliot

http://georgeorwellnovels.com/reviews/burnt-norton-east-coker-the-dry-salvages-by-t-s-eliot/

George Orwell(1941) The Frontiers of Art and Propaganda

http://orwell.ru/library/articles/frontiers/english/e_front

и др.

А.Янгалов, 18 января 2013 г.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s